СообществоFashionBeauty-LabКультураLuxury TV Журнал
Главная   >   Fashion   >   Дизайнер
Вечно молодой Жан-Клод Житруа
Интервью с дизайнером
Просмотрено:448

Французский дизайнер Жан-Клод Житруа, изобретатель эластичной кожи, идеально облегающей фигуру, революционер, одевавший Майю Плисецкую, Элтона Джона, Арнольда Шварценеггера, Стинга, Элизабет Тейлор, Селин Дион и других звезд, прежде чем стать законодателем моды, немало поработал по первой своей специальности — психотерапевтом — и даже издал несколько серьезных книг по психологии и психотерапии. Поэтому в разговоре с Жан-Клодом трудно удержаться и не задать несколько вопросов о связи двух его профессий. И конечно, о многом другом.

— Вы же в Баку не впервые?

— О да! В Азербайджане я уже в пятый раз! В 2011 году я посещал ленкоранский завод минеральной воды, после приезжал на «Евровидение», бывал на Евроиграх, был также один частный визит. Мне посчастливилось наблюдать динамику, с которой развивается Баку. Это относится не только к архитектуре. Я вижу, что и в моде азербайджанские мастера проявляют немалую смелость и работают в этой сфере очень интенсивно. И вообще Баку развивается всесторонне. Даже у меня когда-то здесь был всего лишь небольшой бутик на неприметной улице, а сегодня большой магазин в центре! (смеется) 

— Что вы увидели во время нынешнего визита?

— Раньше у меня не хватало времени на музеи, теперь мне наконец-то посчастливилось посетить Центр Гейдара Алиева. Я считаю, что это самый красивый музей в мире! 

— А сегодня мы с вами на Неделе моды...

— Да! В самом ее центре! Вы чувствуете, как бьется ее сердце? Мне здесь невероятно нравится! Поглядите, какая вокруг воодушевленная молодежь! 

— Скажите, а чем от модного дизайнера отличается кутюрье — психотерапевт?

— Да нет никакой разницы! Потому что мода — это тоже психотерапия! Если мы счастливы, мы одеваемся соответственно этому ощущению, если нам грустно — выглядим иначе. Психология — это такая же повседневность, как и мода. Она с нами каждую минуту! 

— Когда-то к профессии дизайнера вас подтолкнули психотерапевтические практики с детьми, страдавшими психомоторными расстройствами... От чего лечит ваша одежда сейчас?

— Лечит не лечит, но наверняка придает уверенности. Поглядите на этих юных моделей в повседневной одежде. Они пока репетируют в самых обычных своих нарядах. Когда же вечером они выйдут на подиум, у них будет совершенно иной облик и, поверьте, иное самоощущение... Какие бы ни были у каждого из них психологические сложности, одежда и атмосфера подиума вселят в них большой заряд энергии, помогут им преодолеть свои проблемы. И еще. У одежды свой язык, она говорит посредством покроя, фактуры, текстуры... Она может спрятать душу человека или открыть ее. 

— Дизайнеры лучше понимают этот язык?

— Нет, я думаю, что он доступен всем.

— Есть ли во всех этих модных представлениях некий элемент психодрамы?

— Да, конечно! Это же игра! А также это большое сотворчество. Сперва я придумываю какую-то идею, затем я передаю ее по эстафете своим коллегам. Далее идея идет и приходит к окончательному воплощению. И эти модели тоже часть всей нашей радостной игры. 

— Слово jitrois произошло от возрастной категории j-3, объединявшей молодежь 14-21 года. Кому сегодня адресована одежда от Jitrois?

— Всем, кому нравится одежда из кожи — как совсем молодым, так и не совсем молодым (смеется), вроде меня. Ее носят, чтобы доставить себе удовольствие. Я и сам ношу это с удовольствием... Когда-то кожа была атрибутом грубой маскулинности, я же постарался придать ей мягкость, изящество, чтобы она подчеркивала красоту, элегантность мужчин и женщин. Вы знаете, сколько в мире сегодня напряжения. Я ставлю в противовес войнам образ женщины, которая выбирает любовь.

Одеваться — это искусство каждого дня. Каждым утром мы открываем шкаф и, формируя туалет, создаем нового героя. Мне как-то одна дама призналась: «Я сегодня открыла шкаф и увидела там вас!» (смеется) Мне это очень польстило. 

— Сделав кожу особенно популярной, изобретя кожу растягивающуюся, вы произвели своеобразную революцию в мире моды. Трудно ли было преодолевать стереотипы?

— Нет, ничуть. Сидел себе тихонько в собственном ателье и работал, никуда не торопясь, не задумывась о том, кто и что скажет. Поглядите, что получилось! Это натуральная кожа, но, нанесенная на эластичный хлопок, она растягивается, ее можно стирать, ее можно гладить. Она очень долговечна. Как мне это удалось? Секрет! (смеется)

— Ваши технологические изыскания продолжаются?

— Сейчас я работаю над тем, чтобы смешивать разные виды кожи... Вот питон, вот страус, а вот крокодил... Кожа страуса, например, после обработки стала тонкой — претонкой, словно бумага. Это и сделало популярной одежду от Jitrois — очень тонкая, эластичная кожа.

— Не преследуют ли вас активисты организаций, защищающих животных?

— Да, случается.

— С чего для вас началась слава? 

— Мой отец был военным летчиком, мы часто переезжали. Нередко мы оставались с мамой дома одни. Как-то раз во всем квартале выключили свет, и мама послала меня в мэрию узнать, что случилось и надолго ли это. Мне было всего 6 лет, но я справился с заданием. И именно тогда я понял, что вполне могу делать что-то важное самостоятельно и непременно добьюсь в жизни успеха. Я долго и вполне успешно занимался психологией, затем наступило время модного дизайна... Кто знает, может я еще раз сменю профессию? (улыбается)

— Ого! В какой же области вас ожидать?

(смеется) Я прожил достаточно интенсивную жизнь, встречался со множеством интереснейших людей, мне кажется, что стоит обо всем этом написать книгу. Мне есть, что рассказать.

— Уже предвкушаю ваши мемуары! Расскажете о сотрудничестве с фотографом Хельмутом Ньютоном?

— А как же! Хельмут Ньютон был экстраординарной личностью и работа с ним была такой же невероятной! В нем меня поражала способность тщательно разделять работу и развлечения. Когда Хельмут работал, он был предельно сконцентрирован, глаза сосредоточены на свете, на композиции, все мельчайшие детали создания фотографий он держал в голове, оставаясь очень собранным. А после работы он также отдавался веселью, мы шли в ресторан и праздновали окончание очередного трудового дня. Хельмут делал для нас календарь на 1997 год. В календаре, как известно, 12 месяцев и требовалось 12 снимков. Но Хельмут Ньютон сделал 24 снимка! На 12 из них были изображены полиэстеровые скульптуры, значительно превышающие человеческий рост, такие огромные с роскошными майолевскими формами. Ньютон сам их заказал скульптору. А на других 12 фотографиях были те же гигантские скульптуры, но вместе с самим Хельмутом Ньютоном! Для съемок мы вывозили эти гигантские скульптуры за город... Да, он не был банальным, Хельмут Ньютон...

— Правда, что у вас большая коллекция работ скульптора Сезара Бальдаччини?

— Сезар был моим другом, большим другом! И он любил женщин еще больше, чем Хельмут Ньютон (смеется). Он менял подруг каждые пятнадцать дней и всякий раз приходил ко мне за нарядами для очередной пассии. Деньгами не платил, но платил своими произведениями. Так, благодаря любвеобильности моего друга, у меня и собралась коллекция Сезара! (смеется)

— Куда идет мода? Поднимается вверх или катится вниз?

— Мода бежит по синусоиде... Сумасшествие сменяется спокойствием, затем приходит новая экстравагантность, после которой опять воцаряется классика.