СообществоFashionBeauty-LabКультураLuxury TV Журнал
Главная   >   Культура   >   Art
Установка на успех
Ретроспектива Boutique Baku. Игорь Бутман
Просмотрено:244

Продолжительнейшие аплодисменты восторженных поклонников и их долгое общение с музыкантом после концерта, бесконечные фотографирования, раздача автографов, цветы, улыбки — именно такую картину можно наблюдать  во время и после концертов прославленного джазового исполнителя, всемирно известного саксофониста  Игоря Бутмана. Просматривая светскую хронику, информацию культурных колонок на различных сайтах, поражаешься масштабу деятельности этой неординарной личности.

Порой кажется, что Успех ревниво оберегает Игоря Бутмана от каких-либо иных состояний: за что бы он ни брался – результат говорит о его природном даре лидера, установке на успешную личность. Не ограничивая себя рамками музыкального искусства, этот блистательный музыкант занимается благотворительностью, создает клубы, организует фестивали, сотрудничает с выдающимися актерами и музыкантами. С детства в его жизнь вошел хоккей. В молодые годы он играл в юношеской сборной «СКА Ленинград», но и сегодня не отказывает себе в удовольствии выехать вместе с российской или американской хоккейной командой на турнир, а там – вспомнить былое: в свободное от игр время  встать на лед и сыграть в любимый хоккей малым составом игроков. Гораздо позже Бутман соприкоснулся с удивительной красотой фигурного катания, приняв участие в проекте «Звезды на льду». Он открыт общению, не скрывает своих кулинарных пристрастий (любит тайскую, японскую и китайскую кухню), отдает предпочтение отдыху и шопингу в Италии. Но над всем этим неизменно главенствует музыка, которая и станет основной темой нашей беседы с выдающимся джазовым исполнителем Игорем Бутманом.

 

— Игорь Михайлович, успех к вам пришел довольно рано. В 20-летнем возрасте вас назвали «открытием года», затем пригласили в один из лучших биг-бендов бывшего Союза — в джаз-оркестр Олега Лундстрема. И это было только началом блистательного карьерного восхождения. Было бы интересно узнать ваше авторитетное мнение: привычка к успеху — такое возможно?

— Успех — это огромный подарок судьбы, но просто так его не преподносят. Тот, кому выпал шанс испытать состояние достигнутого успеха, должен очень постараться его не упустить и, более того, постоянно доказывать и подтверждать, что «я» — это «я».  Успех — это большая ответственность, ведь люди приходят на концерт, чтобы получить удовольствие от исполнителей, именам которых они доверяют. Обмануть ожидания публики — недопустимо.

— А как вы относитесь к критике?

  По-разному. Читаю, анализирую ее, но исключительно для себя, а не для ответа тому или иному автору. Критика бывает самой разной. Когда при всем желании не могут написать плохо,  отыгрываются откровенным скептицизмом. Признаюсь, все  это, и особенно интервью перед концертом, о котором постоянно просят, отвлекает, приводит порой к растрачиванию сил и эмоций, так необходимых во время самого концерта. Не хочу никого обидеть, но самый строгий мой критик — я сам, и это тоже может служить дополнением к вопросу о привычке к успеху.

— Атмосфера творчества вас окружала с детства?

— Я родился в музыкальной семье. Мой дед по материнской линии был  скрипачом, играл в оркестре Мариинского театра, а затем служил регентом церковного хора. Яркими музыкальными способностями обладал и мой отец, который играл на фортепиано и барабанах, участвовал в художественной самодеятельности и очень любил джаз.  Отец прекрасно пел, обладал артистическими данными, был на редкость общительным человеком.  В нашем доме часто собирались его друзья, среди которых были талантливые строители и инженеры, врачи, хоккеисты, люди искусства. Довольно часто к нам заходил музыкант-утёсовец Орест Кандат, которого отец боготворил. Кандат был хорошим джазменом, играл на нескольких инструментах: банджо, альте-саксофоне, кларнете. И у него действительно было чему поучиться.  Могу с уверенностью говорить, что музыка, искусство рано вошли в мою жизнь и многое в ней определили.

— Даже среди известных джазменов есть такие, которые не имеют специального музыкального образования. Как в этом смысле сложились ваши учебные годы?

— Я три года обучался игре на кларнете, так как в музыкальной школе, куда поступил, не было класса саксофона, о котором я мечтал. Образование продолжил в Музыкальном училище имени Мусоргского. Здесь моим наставником стал замечательный музыкант и блестящий педагог Геннадий Гольдштейн. Мне всегда нравилось импровизировать, буквально со второго курса я начал заниматься джазом и с каждым днем укреплялся во мнении, что джаз — именно то, чем я хочу и могу заниматься. Еще будучи студентом, начал играть в ансамбле Давида Голощекина, принимал участие в концертах и записях «Популярной механики» Сергея Курехина, а также групп «Кино» и «Аквариум» — и это далеко не все.

В 26 лет я переехал в США. Этот шаг был мне необходим для профессионального роста. Ко времени назревшего решения исчез «железный занавес», и этот факт облегчил некоторые связанные с эмиграцией процедуры. Еще до отъезда за рубеж мне посчастливилось выступать в гастрольных программах с такими знаменитыми американскими музыкантами, как Дейв Брубек, Чик Кориа, Пэт Мэтини, Гари Бертон, Луис Беллсон, Гровер Вашингтон и многими другими талантливыми джазистами. Было приятно узнать, что в 1985 году, по негласному рейтингу музыкальных критиков, меня назвали лучшим джазовым музыкантом страны Советов. Переехав в США, я решил продолжить свое образование в знаменитом американском музыкальном учебном заведении The Berklee College of Music, находящемся в Бостоне, по окончании которого мне выдали диплом, подтверждающий квалификацию по двум специальностям: концертный саксофонист и композитор.

— С какими сложностями вы столкнулись в период учебы в Беркли, что было новым для вас?

  Сложностями? Скорее с новым подходом к учебному процессу. Здесь все подчинено воспитанию профессионалов своего дела. К примеру, мы начали с джазовой гармонии, а не классической, как это было принято в советской системе образования. Большинство предлагаемых заданий в Беркли преследовали цель развития творческих навыков: мы должны были сочинять композиции в различных джазовых стилях — это было не только интересно, но и полезно для нашего профессионального становления и в будущем многое облегчало.

   Существует ли бутмановская формулировка определения, что есть джаз?

— Джаз? Не претендую на авторство определения, но для меня джаз — состояние души, а это значит, что речь идет о явлении не застывшем, а свободном в своих эмоциональных движениях, отражающих суть данного, конкретного момента.

— Зависит ли ваш имидж от инструмента, на котором вы играете?

— Взаимосвязь есть, и она допустима, а зависимость — скорее не от инструмента, а от той или иной ситуации. К примеру, форменной одеждой при выступлении с биг-бэндом  является смокинг,  в клубе — играем в черных футболках, а когда выходим на сцену квартетом, мне хочется  надеть более «веселенький» костюм.

— Насколько известно, вы выступали и перед первыми лицами государств. Как в таких случаях решалась проблема внешнего вида?

— В 1995 году я выступал в Грановитой палате перед Борисом Ельциным и Биллом Клинтоном в модном сером пиджаке. Перед Путиным (в 2000 году) предстал уже в костюме. Было немало и других выступлений перед ведущими личностями ряда государств, но, надеюсь, я ответил уже на ваш вопрос.

— Вы обладаете удивительным талантом, позволяющим незаметно снести «границы»  между сценой и залом, и тем самым публика оказывается вовлеченной в творческий процесс. С помощью какого «секретного оружия» вам удается достичь такого взаимопонимания?

— Говорить об уровне исполнения я не буду — пусть это останется на совести все тех же критиков. Что же касается «секретного оружия», то не такое оно уж и секретное. Джазовые композиции, как известно, явление зачастую сложное, непростое для восприятия. Чтобы не стало скучно (слушатель по своей подготовке бывает ведь разный), необходимы какие-то всплески в виде музыкального парадокса, неожиданных «виражей» — что-то неправильное, условно говоря, диалог вторгнувшегося диссонанса и появившегося вслед за ним  красивого звука. Все эти контрасты хорошо работают на публику: будоражат ее, оживляют  «диалог»  исполнителя с аудиторией, способствуют появлению новых «сюжетных» линий, которые, как в хорошем романе, стимулируют более активный интерес к дальнейшему развитию. А если к тому же рядом с тобой профессиональные партнеры-ансамблисты, способные с полунамека, полувзгляда почувствовать, предугадать возможные «повороты» музыкальной мысли, то лучших условий для импровизационной фантазии быть не может.

— Игорь Михайлович, если позволите, я поделюсь своим мнением по поводу концертной программы с участием  Igor Butman Quartet, показанной в Баку в рамках VIII Международного фестиваля Мстислава Ростроповича. Вслушиваясь в исполняемые  вашим ансамблем композиции, казалось, что они вобрали в себя интонационные символы не только второй половины ХХ — начала ХХI веков, но и баховского периода. В  импровизационную ткань объявленных произведений органично вплетались хорошо узнаваемые коротенькие фразы, которые, едва «выглянув», тут же исчезали в изобретательных линиях, уводящих к новым находкам. В чем «фишка»?

— За годы, десятилетия «общения» с музыкой непроизвольно накапливается масштабный объем слуховых впечатлений, что вполне объяснимо, ведь мы — музыканты, а значит, живем в мире музыки. Именно этот слуховой «багаж» и рождает определенные ассоциативные параллели, приводящие к тем или иным цитатам. Чаще всего весь этот процесс происходит стихийно: играешь, «зацепил» какие-то ноты, и тут же напрашивается хорошо знакомое продолжение в виде широко популярной песенной (к примеру, «Черный кот») или не менее популярной инструментальной мелодии. Внести элемент доверительности помогает и шутка, легкое подтрунивание,  касающееся непосредственно нас — самих исполнителей.

— Было бы любопытно услышать что-нибудь из серии «Музыканты шутят», но на примере вашей творческой группы.

— С удовольствием. В качестве иллюстрации обращусь к одному из эпизодов масштабной программы последнего по времени Фестиваля Ростроповича, о котором вы упомянули. Судя по прессе и реакции зала, огромный интерес вызвала концертная программа «Джаз и не только…», в которой принял участие и наш Igor Butman Quartet. Во время исполнения одной из композиций возникла проблема, которая вывела из строя контрабас. Пришлось принимать «удар на себя», завуалировав малоприятную ситуацию легкой улыбкой и первой пришедшей на ум шуткой: «Впервые японский инструмент не выдержал российского напора». Зал сразу же отреагировал и поддержал нас дружескими аплодисментами.

— Раз уж речь зашла о Баку, поделитесь, пожалуйста, своими впечатлениями о нашем городе.

— Каждый раз приезжая в Баку, обнаруживаю, какие заметные перемены здесь происходят! Красота города, гостеприимство его жителей находятся в гармоничном единстве. Мне импонирует, что азербайджанский народ бережно относится к своей культуре и ее представителям. На этот раз я приехал в Баку для участия в Фестивале Мстислава Ростроповича. Проведение такого фестиваля — замечательная традиция, позволяющая отдать дань великому музыканту и его деяниям, направленным во благо человека. Мне удалось также побывать в Доме-музее Вагифа Мустафа-заде, осмотреть город, попробовать блюда вкуснейшей национальной кухни. Я в очередной раз увожу из Баку теплые воспоминания и надежду на возможность вновь приехать в этот вечно молодой город.

Текст: Рая Аббасова

Фото: Адыль Юсифов

ART