СообществоFashionBeauty-LabКультураLuxury TV Журнал
Главная   >   Luxury   >   Jewelry
Дерзкая скромность Шона Лина
Эксклюзивное интервью с прославленным британским ювелиром
Просмотрено:739

Совмещать в себе стремление к искусству в чистом виде и коммерческую успешность дано далеко не каждому, особенно если речь идет о такой довольно консервативной индустрии, как мир ювелирных украшений. Но одним из избранных счастливчиков является Шон Лин, чьи украшения отличаются от всех остальных неповторимым и легко узнаваемым дизайном.

Один из самых модных и востребованных ювелирных дизайнеров в Британии, обладатель множества премий, звания «Лучшего ювелира года»... Это все вы. Как действует на вас слава и признание? Вдохновляют ли они вас на новые свершения или наоборот расслабляют?

— В первую очередь, спасибо за комплименты! Со стороны это звучит так, будто вовсе не обо мне! (смеется) Я довольно скромный человек, так что я не чувствую себя так, будто окружен славой и признанием… Моей целью всегда было создавать красивые объекты, красивые украшения, вне зависимости, был ли это классический период моего творчества, маккуиновский или нынешние дни. Все мое существо пронизано желанием творить красоту и постоянным расширением границ в этом занятии. 20-летний опыт работы с Александром Маккуином будто убрал шоры с моих глаз, и сейчас я могу создавать что угодно. Потому что изначально у меня было довольно классическое образование, которое не позволяло мне мыслить широко. А Александр Маккуин заметил тот потенциал, который есть во мне, и показал мне, что и как я могу создавать как с креативной, так и технической точки зрения. Он был человеком, который всегда стремился вперед и вдохновлял всех людей вокруг себя двигаться вместе с ним. Он ставил цель, двигался в направлении ее достижения, достигал, ставил перед собой следующую цель и так далее. В принципе, это заметно по его шоу.

Так что, возвращаясь к вашему вопросу, когда ты постоянно занят креативом, в тебе появляется голод — постоянное желание видеть реакцию людей на твое творчество. Вот чем я занимаюсь сейчас. Я не могу остановиться, и мне кажется, что я буду творить до самой своей смерти. Это как прилив эндорфинов… Когда я создаю что-то новое, реакция моей команды, моих клиентов, арт-галерей, музеев — это то, чего я жажду в первую очередь. У меня есть голос, и люди вокруг слышат его, любуясь созданными мною украшениями.

Я считаю себя счастливчиком, потому что могу сотрудничать с различными людьми, артистами, платформами и компаниями для того, чтобы взглянуть на вещи с чужой точки зрения. У меня есть свойственный мне стиль, мое собственное видение, но именно в слиянии с другими созидателями, как это, к примеру, произошло с Демиеном Херстом, с которым мы недавно работали над совместным проектом. Результат получается восхитительно неожиданным.

Был период, когда я занимался восстановлением античных предметов искусства. Это входило в программу моего обучения. Я восстанавливал ювелирные украшения викторианской эпохи, эпохи ар-деко, эпохи регентства и так далее. И я помню, как был очарован тем, что если сравнивать украшения викторианской эпохи 1900-х годов и украшения эпохи ар-деко 1920-х годов, то они совершенно не похожи друг на друга с точки зрения дизайна. Я смотрел на них и думал: «Боже! Мастера, которые их создали, были столь талантливы и эволюционировали в течение такого короткого промежутка времени, что это просто немыслимо!» И это то, чего я требую от себя постоянно — эволюционировать и двигаться вперед! Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, у меня просто нет времени почивать на лаврах.

— Вы сказали, что чувствуете голод, постоянно ожидая реакции людей на ваши украшения. А сталкивались ли вы когда-нибудь с негативной оценкой вашего творчества?

— Да, сталкивался. Может быть, негативная реакция была по отношению не ко всей коллекции, а к отдельным изделиям. По-любому ты всегда должен быть готов к конструктивной критике и к тому, что у каждого человека может быть свое собственное мнение.

Зачастую после презентации моих коллекций кто-то подходил ко мне и указывал, что дизайн какого-то украшения кажется ему ужасным, но после того как я объяснял концепцию и те чувства, что я вкладывал в него при создании, чаще всего негативная реакция сменялась противоположной.

В искусстве ведь происходит то же самое. Порой мы видим полотно, и оно не трогает нас совершенно, но когда мы знакомимся с тем посылом, который несет данное произведение искусства, мы словно прозреваем и говорим себе: «А, теперь понятно!» И отходим от него просветленными. Зреть в корень нужно и с ювелирными украшениями.

— Вы говорили, что занимались восстановлением украшений различных эпох и стилей. Некоторые относят создаваемые вами украшения к таким стилям как ар-деко и романтизм. А какому стилю вы привержены по собственному мнению?

— Мне бы очень хотелось думать, что спустя много-много лет, когда люди будут изучать мои украшения и захотят их как-то охарактеризовать, то они отнесут их к современной классике этого периода, периода рубежа XX и XXI веков. Также я как-то раз охарактеризовал свойственный мне стиль, как «темный романтизм».

— Еще раз проводя параллели между миром ювелирных украшений и миром искусства, аналогом кого из известных художников или артистов вы себя считаете среди ювелиров?

— Я думаю, что могу сравнить себя не с одним именем, а с целым движением. В начале 90-х в Лондоне появилось такое движение, как брит-поп. Это была настоящая музыкальная революция. Мне хочется верить, что я играю такую же роль в мире ювелирных украшений. Если же проводить параллель с миром моды, то я бы сравнил себя с Александром Маккуином, с Диором, с Джоном Гальяно… Из мира изобразительного искусства, наверно, с братьями Джейком и Диносом Чепменами.

— Дизайн многих ваших украшений во многом вдохновлен природой. Вас одинаково вдохновляют флора и фауна. Цветы, перья птиц, ветви деревьев, клыки животных... А как происходит процесс вдохновения, поиск нужных форм, создание дизайна?

— Да, вы правы, в первую очередь, я черпаю вдохновение в природе. Но не менее важной составляющей являются эмоции, воспоминания, истории, поэзия, литература в целом. К примеру, коллекция украшений для мужчин «Соловей и роза» была вдохновлена трагической историей любви из одноименного произведения Оскара Уайльда.

Как я рассказывал, во время обучения я восстанавливал украшения викторианской эпохи. Немалая часть этих украшений являлась погребальной, либо созданной в память о ком-то и содержащей, к примеру, прядь волос новорожденного ребенка или возлюбленной, отошедшей в мир иной. То есть украшение становилось чем-то большим, чем просто красивым аксессуаром, но приобретало особый смысл для его владельца. Вот что меня вдохновляет.

— То есть вас вдохновляют больше трагические истории, чем истории со счастливым концом?

— Одновременно и да, и нет. Процентов на 70 я вдохновлен именно печальными историями, но печаль в них должна быть обязательно красивой и возвышенной. К примеру, как-то раз в сотрудничестве с Сэм Тейлор-Джонсон я создал кольцо с бриллиантом в виде слезы и небольшим ковшиком, которым можно собрать именно это наглядное проявление эмоций. Также я создал шкатулку с шестью мини-резервуарами, и каждый из них можно было подписать, заполнив графы «дата», «место» и «причина». То есть обладательница кольца могла бы собрать особенную для нее коллекцию воспоминаний, вне зависимости от того, что вызвало у нее бурю эмоций. Мне кажется, что в данном случае я больше имел в виду слезы счастья. Так что есть и светлая сторона у моего вдохновения (улыбается).

— Хоть мы частично и затронули эту тему, но сложно не заострить внимание на вашей совместной работе с человеком, очень сильно повлиявшим на ваше мировоззрение — Александром Маккуином. Каково было работать с ним? Что было самым сложным, а что самым приятным?

— Как я говорил ранее, Александр открыл мой разум для восприятия свободы в дизайне. Самым приятным при работе с ним было его бесстрашие, которое словно вирус распространялось на всех, кто был вокруг него. Когда мы находились с ним рядом, нам казалось, что нет ничего невозможного, он не признавал никаких барьеров. Это было настоящее приключение, наполненное волнением и азартом. Но что бы ты ни делал, все должно было быть доведено до совершенства. А самой сложной была постоянная нехватка времени, осложненная тем фактом, что мы оба были перфекционистами. Особенно вначале мне было сложно приноровиться к этому сумасшедшему ритму. У меня было всего два месяца для того, чтобы создать все аксессуары к его показу. Вначале мне постоянно требовалось его внимание, я говорил ему, что мне необходимо, чтобы он посмотрел на украшения, прежде чем я перейду на следующий уровень работы, и уже ничего нельзя будет изменить, ведь я работал с металлами и драгоценными камнями. А он, естественно, всегда был очень занят. Спустя два показа мы уже хорошо знали друг друга, я понял его ожидания, а он начал мне доверять. Так что в дальнейшем он впервые видел мои украшения лишь за день или два до показа.

— Благодаря Александру вы очень сильно расширили ассортимент материалов, которые используете для своих украшений. А какой материал по сей день остается для вас самым любимым?

— Я работаю с огромным количеством материалов для создания совершенно разных изделий. Порой я могу сделать основу из алюминия и украсить ее 70 каратами сапфиров. Алюминий делает украшение гораздо легче и удобнее, чем если бы оно было выполнено из золота. Но думаю, что любимейшим материалом до сих пор остается бриллиант из-за его блеска и истории. Возраст самого «молодого» бриллианта составляет 900 миллионов лет, и это поистине большая привилегия — носить на себе столь значимую часть истории земли.

— Помимо вашей работы с Александром Маккуином, есть еще одно имя, которое отразилось на вашем творчестве — это Изабелла Блоу. Могли бы вы рассказать подробнее о вашем общении с ней? Каково это было?

— Изабелла была прекрасна, я ее очень любил, и она действительно сыграла огромную роль. В самом начале моей карьеры, когда я занимался исключительно классическими украшениями, которые, впрочем, я произвожу до сих пор, а затем пытался найти себя в тандеме с Александром Маккуином, Изабелла подошла ко мне и сказала: «Шон, ты, несомненно, талантлив, и твоего таланта хватит на то, чтобы делать что-то самому». Она любила меня и любила Александра, но именно она вдохновила меня на создание моего первого ювелирного украшения, созданного не для Маккуина. Она поддерживала меня в течение всего моего творческого пути вплоть до самой своей смерти.

— Ваши украшения довольно эксцентричны. А вы сами эксцентричны по жизни?

— Нет, я не считаю себя эксцентриком. Я настолько не похож на свои работы! Если они яркие и дерзкие, то я сам довольно сдержан и скромен. Одеваю одежду исключительно синего, серого и черного цветов. Мой дом крайне минималистичен. Я живу довольно простой жизнью и позволяю моей работе быть единственным проявлением эксцентричной части меня. Мне кажется, именно в этом заключается баланс моей жизни.

Текст: Эмиль Ахундов