СообществоFashionBeauty-LabКультураLuxury TV Журнал
Главная   >   Культура   >   Музыка
Звезды, в которые можно упасть
Интервью с Джавадом Тагизаде

Наша беседа с Джавадом Тагизаде началась несколько неожиданно. Первый в Азербайджане скрипач, завоевавший звание лауреата на Международном молодежном музыкальном конкурсе, инициатор и создатель молодежного квартета Baku kubə, художественный руководитель и дирижер камерного оркестра Simfoniettа Союза композиторов Азербайджана, наконец, человек, безгранично влюбленный в музыку, искусство... и вдруг кулинарная тема!

Что ж, расценим такое начало, как проявление многогранности интересов музыканта-вегетарианца, любимое блюдо которого, как выяснилось, паста собственного приготовления!

Джавад, думаю, женщинам вашей семьи несказанно повезло. Балуете, наверное, их своими деликатесами?

— Честно говоря, мама считает, что приготовление еды — не мужское дело, что я занимаюсь ерундой. А для меня это творческий процесс, дарующий вдохновение

— А как насчет кулинарных секретов от Джавада Тагизаде?

— Пробовать и нюхать — это в первую очередь, но главный секрет кулинарного успеха — надо очень и очень хотеть доставить удовольствие тем, для кого ты готовишь.

— Особенно для себя?

— Конечно, и для себя любимого тоже.

— Вы начинали, как скрипач, но сегодня больше известны в качестве дирижера. «Злые языки» по такому поводу обычно отводят душу, цитируя Ильфа и Петрова: «Миллионера из меня не получилось, придется переквалифицироваться в управдомы». Но это точно не про вас.

— Спасибо, так сказать, за доверие. Скрипку я люблю — это сакральный инструмент, поющий человеческим голосом. Я как-то прочел, что каждая составляющая скрипки имела некогда религиозно-метафорическое значение. К примеру, центр нижней деки называли «Святым Сердцем Иисуса». Предполагалось, что играющий на скрипке должен увидеть чуть выше центра Мадонну с Младенцем, а выпуклые зоны нижнего и верхнего овалов обеих дек («щеки»), в давние времена назывались «Святыми Легкими» и т.д. Такое «анатомическое» восприятие скрипки подчеркивает ее живое начало. Отсюда и то множество эмоциональных состояний, которое возникает под воздействием тембра этого инструмента.

Возвращаясь к вашим комментариям, скажу, что в «управдомы» я точно не собираюсь переквалифицироваться. Сравнительно недавно играл в составе, можно сказать, семейного трио, в Польше, в концертной программе, приуроченной к 30-летию восстановления Варшавского Замка. Были и сольные выступления, в частности, в Вене. Как видите, скрипку я не бросаю, а если точнее, то она меня не отпускает.

— Уверена, читателям будет интересно узнать об упомянутом вами семейном трио.

— В его составе: моя сестра — лауреат международных конкурсов Саида Тагизаде (фортепиано), ее супруг — заслуженный артист Азербайджана, виолончелист Алексей Милтих, и скрипач, небезызвестный вам Джавад Тагизаде. Мы довольно часто концертируем вместе и в нашей стране, и за ее пределами.

— Джавад, вы так интересно рассказывали о скрипке, что позвольте узнать, на какой скрипке играете сами?

— У меня несколько скрипок. Последнее по времени приобретение — производства канадской мануфактуры, а точнее монреальской. Это очень яркая, звонкая скрипка, возможно, несколько кричащая, рассчитанная скорее на большие концертные залы. Порой играю на баварской копии Амати —
скрипке, которую приобрел в Америке, где довольно плодотворно выступил в сольной и ансамблевых номинациях Международного музыкального фестиваля.

Есть у меня и более камерный инструмент, созданный в 1927 году мастером Герингом. У этого инструмента своя история. Он был украден в начале 80-х годов уже прошлого столетия у одной из тогда еще студенток консерватории (класс Леонида Барштака). С тех пор прошло много лет, за это время украденная скрипка так и не заявила о себе. Как-то ко мне обратился некто, решивший в связи с выездом из страны продать «свою» скрипку.

Я купил ее и в разговоре с одной из знакомых, скрипачкой по профессии, рассказал об особенностях звука этого инструмента — такого мягкого, камерного. Моя собеседница с каким-то еле скрываемым волнением в голосе спросила, нет ли на скрипке такого-то пятна, трещинки. Все сошлось. Спустя более трех десятилетий таинственно исчезнувшая скрипка не только нашлась, но и оказалась в моих руках! Я, конечно же, настойчиво предлагал вернуть инструмент его настоящей хозяйке, но та категорически отказалась от моего предложения.

— Джавад, в некотором роде, вы личность историческая, как-никак первый из молодых азербайджанских скрипачей, завоевавший звание лауреата международного конкурса.

— Это был тяжелый для меня период: ушел от старого педагога, были сложные взаимоотношения с новым… Не хотел и не мог заниматься, начал «заваливать» экзамены. Не знаю, чем бы все это для меня закончилось, если бы не продуманное вмешательство Захры Кулиевой. Да-да, того самого нового преподавателя, с которым, как я сказал, у нас поначалу контакт никак не получался. Но, будучи не только прекрасным педагогом, но и тонким психологом, Захра-ханум, распознав мою «слабую струнку», решила сыграть на моем честолюбии. Принесла на урок требования к предстоящему конкурсу, написанные на английском, и попросила перевести. Условия конкурса были непростые, и Захра-ханум с грустной ноткой в голосе сказала: «Все равно никто из моих не сможет поехать!» Я тут же отреагировал: «Почему? Я смогу!» — и все: жизнь моя резко начала меняться…

В город Рагуза Ибла, находящийся в итальянском регионе Сицилия, мы с Закиром Асадовым (пианист, занявший второе место на конкурсе А.Рубинштейна во Франции) добирались с жуткими пересадками. 16 часов в аэропорту! Хорошо, что взяли с собой немного еды, которая как-то быстро закончилась. Денег у нас было мало, а потому покупать съестное не имело смысла — все равно не наелись бы. Вот мы и решили купить за два доллара шахматы, чтобы хоть как-то скоротать время. 10 часов провели за шахматной доской. Когда же ступили на сицилийскую землю, были столь же счастливыми, сколь и уставшими.

Конкурс, о котором идет речь, проводится в три тура. Это достаточно серьезное соревнование, на которое съезжаются молодые музыканты с различных уголков Земли, и тем приятнее было пройти через все испытания и завоевать престижную награду.

— Джавад, но в вашем послужном списке есть и другие победы на международном уровне…

— Мне посчастливилось успешно выступить в Лондоне, в Париже, Бостоне. Конечно, приятно получать награды, но для меня это не самоцель, а некий экзамен, который я периодически устраиваю сам себе.

— Кто уезжал, тот знает непреложно — уехать из Тбилиси невозможно. Тбилиси из тебя не уезжает, когда тебя в дорогу провожает...

— Знаю-знаю, Евтушенко, и вы хотите спросить меня о Тбилиси, где я проходил магистратуру и стажировку в консерватории. На экзамен в Тбилиси я приехал со сломанной рукой —
незадолго до этого упал в родной Бакинской Музыкальной Академии, но не придал этому значения. И только выступая в Шеки на фестивале «Шелковый путь» Союза композиторов Азербайджана, по хрусту в руке понял: что-то не так.

Мне посчастливилось попасть в класс Тамары Булия — яркой личности, в которой удивительным образом соединяются великолепное исполнительское мастерство, педагогический талант и довольно жесткий характер. К сожалению, известные события в Грузии не позволили мне завершить там учебу, но с калбатони Тамарой мы поддерживаем отношения, переписываемся. Она приезжала в Баку, с успехом выступила на Международном фестивале Кара Караева.

— А что сподвигнуло вас заняться дирижерской
деятельностью?

— Все та же Грузия. Предмет «Музыкальная психология» вел у нас Нико Торошелидзе — человек эксцентричный, непростой, но большой любитель музыки. Мы много беседовали — это были серьезные разговоры, стимулирующие творческую мысль. Именно в процессе такого общения у меня появилось желание заняться дирижированием.

Сыграло свою роль и общение с нашим талантливым дирижером Фуадом Ибрагимовым. Как-то, когда я был в Кельне, где он учился, Фуад настоятельно предложил мне поприсутствовать на одном из уроков класса оперно-симфонического дирижирования. И все — сомнений не осталось. Поэтому одним из «виновников» моего нового творческого амплуа смело могу считать Фуада. Это очень достойный человек, к которому я испытываю большое уважение.

— А кого из азербайджанских дирижеров вы считаете своим педагогом?

— Я с уважением и почтением отношусь ко всем представителям нашей дирижерской школы, но так получилось, что моим первым наставником стал безвременно ушедший заслуженный деятель искусств Азербайджана Азад Алиев. Интересно, что наши уроки начинались с разбора его библиотеки. Если я задерживал в руках какую-то партитуру, то это не проходило незамеченным: «Ага, доставай ноты!» — с особым удовольствием говорил он, а потом давал мне задание подготовить маленькое эссе о творчестве автора сочинения. Чтобы выполнить это задание, я слушал и другие произведения того же композитора — так, через музыку, происходило постижение основ новой для меня специальности.

После ухода маэстро Алиева я продолжил занятия у народного артиста Азербайджана, профессора Ялчина Адигезалова, который приоткрыл для меня особенности различных дирижерских школ, обратил мое внимание на такие тонкости, как авторский замысел и исполнительские интерпретации и многое другое, что очень помогает мне в практической работе.

— Джавад, время показало, что вы обладаете неплохими организаторскими способностями. Доказательство тому и раннее созданный вами квартет Baku kubə, и ныне активно действующий камерный оркестр Simfoniettа.

— Сегодня мое внимание сосредоточено на Simfoniettа. Идея создать оркестр зрела во мне давно. Реализовать ее помогла случайная встреча с народной артисткой Азербайджана Франгиз Ализаде, которая поделилась со мной встречной мыслью о создании оркестра на базе возглавляемого ею Союза композиторов Азербайджана. Вскоре проект начал активно работать. За короткий срок мы дали несколько концертов, в том числе выступили в рамках Шекинского фестиваля «Шелковый путь».

Мы постоянно ощущаем поддержку Франгиз-ханум, ее терпимость к нашим «капризам». «Кара Караев? Хорошо», — пришла на репетицию, прослушала, дала рекомендации. «Первую сюиту и несколько номеров из второй сюиты из балета «Ромео и Джульетта» Прокофьева? Не рано ли?» — спросила, приподняв бровь, но… поверила в нас и дала свое добро. Позже сыграли «Петю и волка» Прокофьева, Fratres Арво Пярта. Франгиз-ханум на редкость скромный человек. Лишь единожды, долго настаивая, мы смогли добиться разрешения сыграть ее «Оазис», который имеет у слушателей неизменный успех.

— Слышала, что вы довольно активно занимаетесь горным туризмом. Не опасно ли для музыканта?

— Это моя отдушина, которая затмевает «голос разума». Горный туризм — тот случай, когда ты можешь проверить, на что ты способен, научиться принимать правильные решения.

— Вы ищете ничем не ограниченные простор и свободу?

— И то, и другое можно найти в городе. Скорее, речь идет о стремлении избавиться от суеты. В горах ты можешь найти одиночество, которое поможет услышать самого себя. Нет электрического освещения, сверкают лишь звезды, которыми, наконец, можешь полюбоваться, ведь их не бывает там, где много людей… А может быть их просто затмевают людские проблемы?

— Почему вам так важны недосягаемые звезды?

— Вдруг упаду туда… Надо же знать, куда падать… В жизни людей происходит немало странных вещей.

— Надеюсь, вы не о звездном успехе?

— Совсем не об этом. Порой мне кажется, что Земля — это потолок, где все с ног на голову. Видите, до каких мыслей доходишь в горах!

— Кто может доставить вам те чувства, которые дарят музыка, горы, звезды?

— Дети. У меня двое замечательных мальчиков: Фаику — 5 лет, Алекперу — 4 годика. Не могу их назвать очень послушными, но и я в детстве доставлял немало проблем своим родителям. Они у меня замечательные: мама — музыковед, папа — врач. Я бесконечно благодарен им за предоставленную мне свободу профессионального выбора. Надеюсь, что в свое время я с таким же пониманием отнесусь к выбору своих сыновей, постараюсь быть с ними рядом в каждую трудную минуту их жизни. А в хорошую — буду радоваться за них. Не хотел бы, чтобы они по жизни рассчитывали на чью-то помощь. Моим родителям удалось воспитать меня так, что я не боюсь «биться головой об стену». Всегда есть выход: либо «голову сломать», либо «прошибить стену» и продолжать идти вперед — это самый главный урок, преподнесенный мне отцом. Но, если быть до конца честным, признаюсь, мне больше по нраву, сохранив голову, продолжать свой путь по жизни…

Текст: Рая Аббасова

Фото: Адыль Юсифов