СообществоFashionBeauty-LabКультураLuxury TV Журнал
Главная   >   Культура   >   Esse Homo!
Одна судьба на двоих
Интервью с Натаван Шейховой и Рафиком Сеидзаде
Просмотрено:3741

Народная артистка Азербайджана Натаван Шейхова и известный музыкант, лауреат национальной премии "Хумай" Рафик Сеидзаде - судьбы этих преданных искусству людей "переплели" любовь и творчество. Путь настоящего артиста - это всегда поиск, это постоянное стремление быть созвучным времени и огромное желание доставлять своим искусством радость людям. Героям нашего повествования удалось решить столь сложные задачи, и доказательство тому - их немеркнущая популярность.

Семья

Н.Ш.: "Если сделать краткий экскурс в историю нашей семьи, то обращу ваше внимание на произведение Мамеда Саида Ордубады "Тебриз туманный", в котором целая глава посвящена моему деду - известному просветителю Насрулле Шейхову. Среда, в которой происходило мое формирование, была творческой: мама прекрасно пела, папа - Шуа Шейхов - был известным кинорежиссером, прошедшим школу самого Всеволода Мейерхольда в московской Киноакадемии. В десятом классе я решила поступать во ВГИК, где к тому времени уже учился мой старший брат. Но папа, не желая отпускать свою дочь на чужбину, предложил мне проконсультироваться с профессором консерватории Рауфом Атакишиевым".

На пути к профессии

Н.Ш.: "Прослушав меня, Рауф Исрафилович вынес свой вердикт: "Голос у Таточки есть. В данный момент в зале идет экзамен, было бы неплохо, чтобы ее прослушали". Пока мы ждали окончания экзамена, к нам подошла Амина Дильбази и, как-то незаметно окинув меня взглядом, предложила мне поступить в знаменитый танцевальный ансамбль, которым она руководила.
Наконец меня пригласили в зал. Экзаменационную комиссию возглавлял ректор консерватории, профессор Джевдет Гаджиев. Я смело поднялась на сцену и спела известную в те годы песню "Ивушка зеленая". Мы ждали решения комиссии, а вокруг кипела творческая жизнь: отовсюду доносились звуки музыкальных инструментов, студенты на ходу что-то доучивали, обсуждали. Поглядывая в мою сторону, прошли Али Ахвердиев и Заур Нуруллаев, одетые в красивые белые костюмы. Между тем из зала вышли педагоги, одна солидная дама подошла к нам (это была Анна Исааковна Федоренко, ранее преподававшая в Киевской консерватории) и сказала: "Деточка, я беру тебя в свой класс на подготовительное отделение". Учебу уже в качестве студентки консерватории я продолжила в классе Елены Константиновны Емельяновой".

Р.С.: "Я "бредил" саксофоном и, наконец, ко мне в руки попал поломанный инструмент. Мне удалось отреставрировать саксофон, и через год я уже играл профессионально. В 1956 году поступил в музыкальное училище на вокальное отделение. К тому времени уже играл джаз, на почве которого подружились с Вагифом Мустафазаде. На одном из мероприятий мы должны были выступить в составе джаз-трио в зале музучилища. Вдруг открывается дверь, и входит Митхат Ахмедов (директор училища), который, не принимая никаких объяснений, издает приказ о нашем с Вагифом исключении.
Джаз оказывал влияние на имидж, стиль жизни, мышление. Нас называли "стилягами", потому что мы не хотели жить и мыслить трафаретами. Я носил зеленые узкие брюки, пиджак с широкими плечами. Предметом многочисленных стычек со "староукладцами" был мой яркий галстук. Постепенно в Баку появилась целая плеяда саксофонистов, но без ложной скромности могу сказать, что, будучи самоучкой, я стал первым азербайджанцем-импровизатором, начавшим играть modern-jazz, и, как отмечают многие рецензенты, мне принадлежит приоритет в исполнении жанра Концерта для саксофона с камерным оркестром в нашей стране.

Окружение

Н.Ш.: "Со мной на курсе училось много талантливой молодежи: Владимир Ситников, Румия Керимова, Заур Нуруллаев, Светлана Мирзоева. В будущем каждый из них занял свою нишу в истории отечественной музыкальной культуры. До сих пор вспоминаю Лейлу ханум Уцмиеву, некогда работавшую в консерваторской библиотеке. Это была высокообразованная женщина из знатного ханского рода, страстная поклонница оперного искусства. Она с готовностью снабжала нас редкими пластинками, которые ей удавалось где-то раздобыть. Да и сама жизнь консерватории будила творческую мысль. Это было замечательное, неповторимое время, отмеченное знаменитым поколением "шестидесятников".

Р.С.: "Помнится, на свадьбе моей двоюродной сестры всю ночь играли музыканты, а я, как завороженный, не мог оторвать глаз от кларнетиста, творившего просто чудеса! Наутро мой брат, кадровый офицер, поинтересовался, смогу ли я так сыграть. Получив положительный ответ, он пошел вместе со мной в БУМ и купил для меня кларнет за 916 рублей (в 1955 году это были большие деньги!). Этим кларнетом я "свел с ума" не только родных, но и соседей.

Я упорный: если задумал "перевернуть" гору, то обязательно это сделаю. Благодаря моим природным способностям, не зная в то время нотной грамоты, я на слух играл самые модные джазовые мелодии. Наш соседский парень Айдын брал уроки игры на кларнете у Мони Маркмана, а я иногда "экзаменовал" Айдына: стараясь все запомнить, спрашивал, знает ли он, где находится та или иная нота. Прошло совсем немного времени, я уже работал в разных эстрадных оркестрах при Азгосэстраде. А в 1961 году стал солистом Государственного эстрадного оркестра, где из пяти саксофонистов был единственным, не имеющим специального образования.

В одной из гастрольных поездок знаменитый Эдди Рознер предложил мне стать солистом его прославленного оркестра. Узнав об этом, Рауф Гаджиев, возглавлявший в то время наш эстрадный коллектив, уверенно сказал мне: "Оставайся в оркестре. Я стану министром культуры, а ты будешь директором филармонии". Не буду скрывать, я тогда подумал: "За кого он меня принимает или просто подначивает?" Но его слова оказались пророческими: в 1966 он стал министром, а для меня начался длительный период административно-руководящей работы".

История любви

Н.Ш.: "Я училась на третьем курсе консерватории и все больше склонялась в сторону эстрады. Рауф Гаджиев (руководитель эстрадного оркестра и к тому же наш сосед) посоветовал мне пройти прослушивание, которое оказалось для меня судьбоносным… Буквально через несколько минут после того, как я вошла в зал, ко мне подошел Заур Нуруллаев, уже работавший в этом оркестре, и, указав глазами на одного из саксофонистов, сказал: "Его зовут Рафик, и он попросил передать тебе, что ты станешь его женой". Я улыбнулась, как мне тогда показалось, не совсем удачной шутке и сразу же забыла о ней.
В скором времени наш коллектив должен был отправиться на гастроли в Прибалтику. Зауру, как доверенному лицу (его папа заведовал кафедрой общественных наук в консерватории и был хорошо знаком с моим отцом), поручили оберегать меня во время поездки. Но Рафик был всегда с нами. Как-то в разговоре совершенно неожиданно он сказал: "Тата, дай мне слово, что ты выйдешь за меня замуж". Я опять всерьез не восприняла его слова и сказала: "Да, я выйду за тебя!".

Концерты проходили с большим успехом, но тут приходит телеграмма из Баку, в которой родители сообщают, что мы с Зауром "на грани отчисления из консерватории". Мы вылетели в Баку и сразу же отправились к Джевдету Исмайловичу. Увидев нас, он строго сказал: "Что, магомаевские лавры вам покоя не дают?" О следующих гастролях родители слушать уже не хотели. Рафик ловко воспользовался ситуацией: "Хочешь поехать на гастроли? Исполни свое обещание и выходи за меня замуж!". Мне было 20 лет, мы расписались втайне от родителей (Рафик заранее обо всем договорился). Выйдя из ЗАГСа, я вдруг поняла, что натворила, и расплакалась. Домой идти было страшно, и мы пошли к Зауру. Узнав о случившемся, прибежал Али Усубов (в настоящее время известный режиссер), который набрался смелости и хорошо поставленным голосом сообщил по телефону моей маме о случившемся. От неожиданности мама бросила трубку. На повторный звонок ответил мой брат: "Ну, что делать? Пусть идут домой". Нас сопровождало пол-оркестра. Отец даже не посмотрел на свидетельство о браке. Обратившись к Рафику, сказал: "Пока твои родители не придут, бумага для меня не имеет никакого значения".
В день нашей свадьбы, 26 апреля 1966 года, шел проливной дождь и даже частично размыло Багировский мост. Мама, настроенная пессимистично, произнесла: "Это природа плачет по моей девочке". На этот раз материнское сердце ее обмануло: через два года будет 50 лет, как мы с Рафиком счастливы вместе".

Баку

Р.С.: "Мысленно я часто переношусь в наш город 50-х. Мы жили в мире людей, открытых навстречу добру, дружбе, общению. Поверьте, я не идеализирую, мне просто повезло застать это необыкновенное время. Порой забегал к бабушке, и если она предлагала мне кюфту-бозбаш, то я шел к соседке тете Нине, и она кормила меня куриным супом с лапшой. В Баку приезжали музыканты с громкими именами. Надо ли удивляться, что гонимый по всему Союзу джаз, нашел здесь себе "пристанище"? В одной из бесед знаменитый Эдди Рознер признался мне, что каждую новую программу старается сначала показать в Баку. Если бакинский слушатель воспримет услышанное, значит программа везде будет принята "на ура".

О Рафике

Н.Ш.: "Рафик удивительный человек, надежный, честный в жизни и творчестве. Я благодарна ему не только за прожитые в ладу годы, но и за его высокую профессиональную компетентность. Он не только замечательный музыкант, обладающий даром особого воздействия на слушателя, но и талантливый организатор и руководитель. Помимо прочего, Рафик 12 лет был директором филармонии, возглавляя Театр дружбы, приглашал на гастроли в Баку лучшие драматические коллективы со всего постсоветского пространства. Последние 13 лет являлся советником при секретариате Милли меджлиса. Но главное, по сей день саксофон в его руках вызывает океан эмоций".

О Натаван

Р.С.: "Однажды директор оркестра Арнапольский, зная нас как "профессионалов-истребителей" в вопросах ухаживания за девушками, строго предупредил: "Сейчас к нам придет новая певица - ведите себя прилично". Открылась дверь, и вошла красавица, завораживающая какой-то особой застенчивостью, изысканными манерами. Я сразу понял: моя жена должна быть именно такой. В молодости я был "крутым" парнем, способным на многие "подвиги". Недолго думая, послал вестника, объявившего ей о моем намерении.
Мой отец был юристом-судьей, а мама акушеркой. Они воспитали четверых сыновей, а Натаван, войдя в нашу семью, внесла какую-то особую теплоту. Для меня было ценно, с каким дочерним чувством Натаван относилась к моим родителям - в ней, что особо важно для меня, сильно развито чувство семейственности. Именно ее внимание к истории родословной моей семьи позволило отыскать родственников отца, проживающих на исторической родине нашего клана - в иранском городе Ахар".

Жизнь

Н.Ш.: "Она дарила и продолжает дарить нам незабываемые мгновения радости: сцену, успех, признание, популярность. Жизнь наградила нас необыкновенным счастьем - чудесными детьми. Между Лалочкой и Фаридом 15 лет разницы, а между нашими внуками - 17. История повторилась, доставив нам в очередной раз неописуемое счастье".

Р.С.: "Наши дети и внуки - это особый мир счастья и радости. У Лалы уже своя семья, у нее замечательный муж и двое чудесных детей. Когда нашей старшей внучке исполнилось 17 лет, судьба преподнесла нам еще один подарок - внука. Ему недавно исполнилось два годика. В его взгляде я ощущаю что-то очень родное: так смотрела на меня моя мама...
Задумываясь о прожитом, я всегда с благодарностью обращаюсь к Высшей Силе, давшей мне возможность испытать самые светлые и трогательные чувства, которые могут быть дарованы человеку. Я знаю, что значит быть счастливым!"

Текст: Рая Аббасова
Фото: Адыль Юсифов